«Мартин Иден» —цитаты из книги

Д. Лондон,
«Мартин Иден» — цитаты из книги

В этом мире всё может сбиться с дороги, только не любовь. Любовь не станет на ложный путь, разве что она малодушный недокормыш.
/assets/images/previews/150/-c58.png
У истинно великих поэтов в каждой строке прекрасная правда, и каждая обращена ко всему возвышенному и благородному в человеке. У великих поэтов ни одной строки нельзя опустить, каждая обогащает мир.
/assets/images/previews/150/-8c1.png
Он был необычайно восприимчив к музыке. Словно алкоголь, она воспламеняла его чувства, словно наркотик — подхлёстывала воображение и возносила над облаками. Она изгоняла низменную прозу жизни, затопляла душу красотой, возвышала, у него вырастали крылья.
/assets/images/previews/150/-be5.png
Наконец-то он встретил Женщину — он не часто думал об этом прежде, не склонен он был думать о женщинах, но такую ждал и смутно надеялся рано или поздно встретить. Сидел с ней рядом за столом. Жал ей руку, глядел ей в глаза и на миг увидал в них прекрасную душу... но нет, не прекраснее глаз, в которых светилась душа, не прекраснее плоти, в которую душа была облечена. О плоти он не думал, и это для него было внове, ведь женщины, которыз он знал прежде, вызывали в нем только плотские желания. А вот о её плоти почему-то так не думалось. Словно тело её не такое, как у всех, — бренное, подвластное недугам. Нет, оно не просто оболочка души. Оно — порождение души, чистое и благодатное воплощение её божественной сути.
/assets/images/previews/150/-9bb.png
Всё лучшее, что было в Мартине, изливалось великолепным потоком. Уже одна мысль о ней облагораживала и очищала его, делала лучше и рождала желание стать лучше. Это было ново. Никогда еще не встречал он женщину, рядом с которой стал бы лучше. Наоборот, все они будили в нём животное. Он этого и не подозревал, но как ни жалок был их дар, многие отдали ему лучшее, что в них было.
/assets/images/previews/150/-504.png
Она бы никогда не подумала, что у этого выходца из совсем другого мира в такие минуты бывали прозрения, недоступные ей, и что мыслит он шире и глубже. Её ограниченность была ограниченностью её мирка; но ум ограниченный не замечает своей ограниченности, видит её лишь в других.
/assets/images/previews/150/-838.png
Всю неделю он яростно работал, неутомимо отвоёвывал у времени секунды и минуты, ловко избегал промедлений и сокрушал препятствия, источал неодолимую энергию, — мощный человек-мотор, он работал не щадя сил, всё горело у него в руках, и вот теперь, завершив недельный труд, он был в полном изнеможении. Он вконец умаялся, вымотался, измученное красивое лицо осунулось. Он вяло попыхивал сигаретой, и голос звучал до странности глухо, бесцветно. Огня, живости, — как не бывало. Жалкая это была победа.
/assets/images/previews/150/-7d2.png
Пьянство — следствие, а не причина. Оно следует за этой работой так же неотвратимо, как вслед за днём наступает ночь. Нет, обращаясь в рабочую скотину, он не покорит вершины — вот, что нашептало ему виски, и он согласно кивнул. Виски — оно мудрое. Оно умеет раскрывать секреты.
/assets/images/previews/150/-a84.png
Он никогда ещё не любил. В его насыщенном событиями прошлом женщины нравились ему, иные увлекали, а вот настоящей любви он не знал. Стоило небрежно, по-хозяйски свистнуть, и женщина уже тут как тут. То были просто развлечения, часть игры, в которую играют мужчины, но почти всегда далеко не самая важная для них часть. А теперь он впервые оказался в роли просителя — нежного, робкого, неуверенного. Он не знал, как себя вести, не знал языка любви, а кристальная чистота любимой пугала его.
/assets/images/previews/150/-cee.png
— У нас с отцом другие планы, Руфь, детка, нет, нет, мы никого для тебя не выбрали, ничего похожего. Мы только хотим, чтобы твоим мужем стал человек нашего круга, хороший, достойный, истинный джентлемен, которого ты сама выберешь, когда полюбишь его.
— Но я уже люблю Мартина, — печально возразила Руфь.
— Мы бы никак не стали влиять на твой выбор, но ты наша дочь и с подобным замужеством мы примириться не можем. В тебе столько утончённости, нежности, а этот человек даст тебе лишь вульгарность и неотёсанность. Он тебе во всех отношениях не пара.
/assets/images/previews/150/-e06.png
Но эти двое изрекают то, что думает публика, и притом изрекают так красиво, так нравственно, так самодовольно — вот, где собака зарыта. Их рецензии благонравны как воскресенье в Англии. Они — рупор общественного мнения. Они поддерживают преподавателей языка и литературы, а те поддерживают их. И ни у одного из них не откопаешь ни единой своеобычной мысли. Они признают только общепринятое — в сущности, они и есть общепринятое. Они не блещут умом, и общепринятое прилипает к ним так же легко, как ярлык пивного завода к бутылке пива. И роль их заключается в том, чтобы завладеть молодыми умами, студенчеством, загасить в них малейший проблеск самостоятельной оригинальной мысли, если такая найдётся, и поставить на них штамп общепринятого.

Мартин Иден размышляет о литературных критиках (глава 24)

/assets/images/previews/150/-94f.png
— Не думаешь же ты, что разбираешься в музыке лучше всех авторитетных ценителей? — возразила Руфь.
— Нет-нет, у меня и в мыслях этого не было. Просто я в праве иметь собственное мнение. Я старался тебе объяснить, почему слоновья резвость госпожи Тетралани мешает мне насладиться оркестром. Ценители музыки во всём мире, может быть, и правы. Но я сам по себе и не желаю подчинять свой вкус единодушному мнению всех на свете ценителей. Если мне что-то не нравится, значит, не нравится, и всё тут; так с какой стати, спрашивается, я стану делать вид, будто мне это нравится, только потому, что большинству моих соплеменников это нравится или они воображают, что нравится. Не могу я что-то любить или не любить по велению моды.

Мартин Иден размышляет об искусстве (глава 24)

/assets/images/previews/150/-e93.png
Он не был ни скуп, ни жаден, но деньги значили для него больше, чем столько-то долларов и центов. Они означали успез, и оттиснутые на монетах орлы олицетворяли для него крылатую победу.
/assets/images/previews/150/-e35.png
Все люди и все слои общества или, вернее, почти все люди и слои общества подражают тем, кто стоит выше. Ну, а кто в обществе стоит выше всех? Бездельники, богатые бездельники. Как правило, они не знают того, что знают люди, занятые каким-либо делом. Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе не годится. Они же определили, какие темы не узкопрофессиональные и о чем, стало быть, годится беседовать: это новейшие оперы, новейшие романы, карты, бильярд, коктейли, автомобили, скачки, ловля форелей или голубого тунца, охота на крупкого зверя, парусный спорт и прочее в том же роде, — и заметь, всё это бездельники хорошо знают. По сути, это — узкопрофессиональные разговоры бездельников. И самое смешное, что многие умные люди или те, кто слывет умными людьми, позволяют бездельникам навязывать им свои дурацкие правила.
/assets/images/previews/150/-1b2.png
Редакторы, помощники редакторов, младшие редакторы, — в большинстве, и те, кому журналы и издатели поручают читать рукописи, тоже, почти все — люди, которые хотели писать и не сумели. И однако именно они решают, что следует и что не следует печатать, — именно они, доказавшие, насколько они заурядны и бездарны, судят незаурядность и талант. А вслед за ними идут газетные и журнальные критики, опять же почти сплошь несостоявшиеся писатели. Не уверяй меня, будто они не мечтали творить, не пытались писать стихи или прозу, пытались, да не вышло. Недаром рядовая рецензия тошнотворна, как рыбий жир. Ты же знаешь моё отношение к рецензентам и так называемым критикам. Правда, есть и замечательные критики, но они редки, словно кометы в небе.
/assets/images/previews/150/-a95.png